Armat - national platforms
Регистрация
1

....

2
Зарегистрируйтесь, чтобы иметь возможность публиковаться и делиться своим мнением и взглядами
Позвольте нам узнать о вас немного больше
Выполнено
Войти
Войдите, чтобы иметь возможность публиковаться и делиться своим мнением и взглядами
Войти
Забыли пароль?

или присоединяйтесь к нам через социальную сеть

Отправить
Войти
Регистрация
Турецкий историк Танер Акчам: некоторые аспекты геноцида армян и молчание турок

Турецкий историк Танер Акчам: некоторые аспекты геноцида армян и молчание турок

Часть 1 - Танер Акчам про турецкое национальное «Я» и некоторые его особенности

Идеология расизма и "безыдейности" в геноциде

Есть немало произведений, авторы которых проводят параллель между армянским и еврейским геноцидом и, как правило, стремятся идентифицировать эти события. Этому способствует не только отказ Турции от признания геноцида, но и подход к проблеме с европейской точки зрения. Как правило, некоторые факторы, сыгравшие определяющую роль в европейской истории, пытаются обнаружить и в геноциде армян. По моему убеждению, таким способом невозможно понять характер и особенности геноцида.

Какова роль расизма в армянском геноциде?  Некоторые утверждают, что определяющим фактором в геноциде стал турецкий расизм. Я придерживаюсь противоположного мнения. У турок трудно найти теорию, которая предусматривала бы истребление армян как нации, как это было в случае с евреями. Начиная с 1880-х годов, несмотря на развитие в обществе идеологических традиций, сродных с антисемитизмом, идея истребления армян, как этноса, не стала образом мышления всего общества.

Армянская и турецкая оппозиции десятилетиями вели совместную борьбу, вместе осуществляли и праздновали революцию 1908 года. Даже до начала Первой мировой войны взаимоотношение младотурок и армянских организаций, несмотря на напряженность и проблемы, носили такой характер, что о расизме не могло идти и речи.

Расизм не являлся также характерной чертой османских руководящих кругов, поэтому бессмысленно тратить время на поиски документов, указывающих на существование планов об истреблении армянского народа. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что при депортации не все армяне были высланы, что в ряде районов был избран путь насильственного принятия армянами ислама и что определенная часть армян все же выжили, а после войны с ними велись переговоры о межгосударственных границах.

Резня армян не преследовала цель ликвидации армянской расы, главной целью было снизить численность армянского населения до минимума, чтобы оно больше не могло угрожать турецкой государственности, и спасти оставшуюся часть территории. Что касается религиозного фактора, то он был использован для мобилизации мусульманского населения против армян.

Основное отличие турецких националистов от немецких – их крайний прагматизм. Движущей силой турецких властей была идеология «безыдейности». Главной причиной идеологического разброса была государственная философия, присущая потомкам правителей 600-летней великой империи: критерием любой идеологии была ее полезность, и в зависимости от обстоятельств власть меняла идеологию в защиту своих интересов. В течение столетий правящая элита признавала только один принцип: любой ценой продлить существование империи.

Используя выражение Вебера, можно говорить о существовании технократической, «рациональной» элиты. Одной из главных причин формирования такого управленческого мышления являлся османский общественный строй, в котором существовала огромная пропасть между государством и народом. Народ был всего лишь сборищем подданных-рабов в глазах властей, поэтому они не стремились заполнить эту пропасть массовой идеологией. Правящая элита относилась к идеологии крайне рационально: принимали ту, которая в данный момент могла бы принести пользу государству. Например, крестный отец турецкого национализма Юсуф Акчура в своем произведении «Три вида политики» защищает доктрину пантюркизма именно исходя из ее «полезности для государства».

Геноцид и традиция пользования письменными документами

Одной из интересных сторон управленческой философии османско-турецких руководителей было их отношение к письменным документам. Западные и армянские исследователи, незнакомые с образом мышления османских государственных деятелей, попадают в ловушку. Пытаясь установить прямую зависимость между событиями и письменными документами, западные исследователи тратят время на поиски планов и приказов об уничтожении армян и, потерпев неудачу, выдвигают версию о намеренном уничтожении документов. Даже кое-кто из них не гнушается публикацией документов, подлинность которых оспаривается.

Главная их ошибка заключается в том, что они исходят из логики прямой зависимости общественной жизни от письменных документов. Логично, если был совершен геноцид, то это должно было быть закреплено письменными приказами. На самом же деле в османском обществе письменные документы использовались не только для констатации реальных событий, но и как средство манипуляции этими событиями. Это «бюрократическое мировоззрение», главной целью которого является «пожертвовать реальной действительностью ради того, чтобы на бумаге все выглядело правильно и благополучно». Как правило, решения сначала принимались устно, а затем событиям придавался «официальный» характер. Вместе с тем даже после принятия решения о депортации в инструкциях своим послам турецкие власти продолжали упорно настаивать на том, что «слухи о депортации – чистой воды клевета». Таким образом, правительство не замедлило обмануть даже своих послов.

Вот почему исследователи, которые надеются найти в турецких архивах документы, подтверждающие факт геноцида, будут шокированы, обнаружив там следственные дела чиновников, плохо обращавшихся с армянами. При военном министерстве была создана комиссия, расследующая факты злоупотребления и беззакония во время депортации армян, и она действовала до конца 1918 года. Общее число обвиняемых составило 1397 человек, многие из которых либо получили срок, либо были казнены.

Таким образом, ссылаясь на документы, можно совершить много ошибок, поскольку мы имеем дело с османско-турецким миром, где не было принято отражать в документах реальную действительность. Наоборот, документы составлялись задним числом и подтасовывались нужным образом. Именно поэтому поиски документов, подтверждающих факт организации геноцида армян, ни к чему не приведут. Важнее показать психологию людей, осуществивших это. Для этого требуется новый подход в деле изучения и оценки документов.

Результат геноцида - туркизация Анатолии

Как правило, принято говорить об иррациональности массовых избиений. Особенно, когда речь идет о геноциде евреев, приводят очень много доводов об отсутствии каких-либо рациональных «интересов», «выгод». Действительно, вряд ли массовое уничтожение евреев принесло какую-либо экономическую или политическую пользу немцам. В случае с геноцидом армян дело обстоит совсем иначе. Эта акция сулила туркам определенные выгоды. В результате этой акции они получали важные преимущества. Иными словами, геноцид армян был осуществлен не ради абстрактной идеологии, а для получения вполне ощутимых выгод.

Речь идет не только о появлении новой прослойки богачей, нажившихся на грабеже имущества армян, но и об экономической разрухе после геноцида. Вместе с армянами и греками оживление и благополучие надолго покинули Анатолию.

Настоящую пользу от геноцида извлекло государство: оно получило возможность создать национальное государство на территории Анатолии. Все правители Османской империи и правительство младотурок более всего боялись, что христианские меньшинства когда-нибудь завладеют Анатолией. Так что очищение этого региона от христиан не ограничивалось только армянами и проводилось еще до мировой войны, а туркизация Анатолии, особенно после Балканских войн, стала центральной политикой правительства.

Если речь шла о чистке всей Анатолии от христиан и ее полной туркизации, геноцид армян, конечно, тоже нужно рассматривать в этой плоскости. Нам придется ответить на вопрос: почему политика туркизации в Западной Анатолии была осуществлена без крупномасштабных акций истребления, хотя отдельные случаи погромов здесь тоже были, а на востоке страны она приняла форму геноцида?

Во-первых, это объяснялось тем, что тогда еще не было войны и внешние силы контролировали ситуацию: и западные державы, и Россия, несмотря на существующие между ними разногласия, в вопросах христианских меньшинств вели согласованную политику. С началом войны угроза вмешательства извне потеряла свою актуальность: туркизацию Анатолии можно было завершить намного легче и спокойнее. Существует общее правило: войны всегда создают благоприятную почву для осуществления широкомасштабных погромов.

Второй важной причиной, удержавшей турецких руководителей от крупномасштабных погромов при туркизации Западной Анатолии, была их вера в то, что еще не все потеряно, среди них были такие, которые витали в облаках и лелеяли мечту о воссоздании Великой империи. Обратная картина была в условиях осуществления геноцида армян: тогда все общество было охвачено глубоким пессимизмом и все ждали наступления конца. Речь уже шла уже не о туркизации определенного региона, а о жизни и смерти турецкой нации. Между появлением и исчезновением иллюзий относительно осуществимости идеи Великого Турана прошло слишком короткое время.

В результате перманентных территориальных потерь в Европе и краха надежд на создание Великого Турана в руках турок оставались лишь анатолийские земли. И вот теперь турки могли потерять и свое последнее убежище, последний клочок турецкой родины - Анатолию. Постоянный поток беженцев с Балкан в Анатолию и усиление национального сознания среди армянского и греческого населения Анатолии заставили правительство изменить свою политику по отношению к этой территории, и со временем «возникла идея о создании турецкой Анатолии».

На самом деле, после поражения Османской империи в Мировой войне первым вопросом на повестке дня должны были стать реформы в армянских вилайетах, которые были сняты с повестки благодаря войне. Осуществление же программы реформ означало для турок конец их многовекового господства. Еще в 80-ые годы XIX в. султан Абдул Гамид яростно сопротивлялся проведению реформ в армянских областях, предусмотренных 61-ой статьей Берлинского договора. По мнению султана, это означало бы начало массового истребления турок. Было, конечно, и другое радикальное решение: массовое истребление армян.

Все было рассчитано до мелочей. Успех широкомасштабного национального сопротивления в Анатолии был бы возможен лишь в том случае, если бы население края было гомогенным (однородным). Задача состояла в том, чтобы уменьшить численность армянского населения до минимума. Из разных телеграмм того времени видно, что политика ограничения численности армянского населения проводилась довольно скрупулезно. Политика уменьшения численности армян оставалась в силе даже в тех случаях, когда последние отказывались от своей религии. Вначале армян насильственно обращали в ислам, а согласившихся не депортировали. Но со временем число принявших ислам достигло угрожающих размеров, что нарушило планы правительства, поэтому было решено сослать всех лиц армянского происхождения, независимо от религиозной принадлежности. В зашифрованной инструкции министерства внутренних дел от 1 июля 1915 года говорилось: «Некоторые армяне индивидуально и группами принимают ислам, чтобы не покидать своей родины. Их тоже следует депортировать».

Участие гражданского населения в геноциде

Характерная особенность геноцида армян – участие в нем гражданского населения. А геноцид евреев целиком был продуктом бюрократического аппарата; он был тщательно, до мельчайших подробностей, запланирован и осуществлен государством.

Гражданское население с самого начала приняло активное участие в истреблении армян. Основной его целью было обогащение. Можно по-разному комментировать причины массового участия населения в геноциде, но я хочу остановиться на одном аспекте.

Между народом и государством отсутствовало идеологическое единство, которое было при геноциде евреев. Для правительства народ всегда считался сборищем рабов, которыми нужно управлять, поэтому они не считали необходимым устанавливать идеологический мост с народом. Соответственно, народные массы не поддерживали младотурецкое движение.

Младотурки были представителями полувоенной-полугражданской интеллигенции, воспитанной в духе западной цивилизации и под влиянием современных наук. Они пытались доказать, что избранность людей на основе биологического превосходства – это не наследственное, а свойство, приобретенное с помощью работы мозга. Это элитарно-тоталитарное мышление определило их взгляды на народ. Народ был священным сообществом, ожидавшим спасения, и его спасение являлось научной необходимостью, миссией. Единственный недостаток народа заключался в том, что он не знал, как себя спасти.

Османское общество состояло из крестьян, у которых религиозное сознание превалировало над национальным, поэтому ему было чуждо современное понятие национализма, пропагандируемое младотурецким центром. В результате пантюркизм стал идеологией лишь молодых офицеров и бюрократов. Это лишало младотурок широкой общественной поддержки.

Геноцид армян явился результатом длительной болезни общества, где отсутствовала общность государства с народом. Правящая верхушка все время опасалась, найдет ли ее инициатива поддержку среди масс, и искала новые способы, чтобы привлечь их к участию в задуманном преступлении. Государство апеллировало личными интересами людей и призывало их грабить имущество армян. А в тех местах, где мусульманское население шло на это без указки сверху, власти не препятствовали ему. В результате соучастие в преступлении осуществилось на почве личных интересов – грабежа имущества. Этим государство не только переносило часть ответственности на плечи рядовых мусульман, но и, в какой-то мере, обеспечивало себе поддержку масс.

Закон, проведенный через меджлис 13 сентября 1915 года, весьма наглядно демонстрирует цель правительства. Называется он «Временным законом об имуществе, долгах и покинутой недвижимости лиц, переселенных в другие районы». Смысл этого закона состоял в том, что все движимое и недвижимое имущество депортируемых подлежало распродаже, чтобы они не смогли обосноваться на родных землях даже в случае возвращения. Это означало узаконение грабежа, и следовавшей за этим распродажи имущества армян. 

Форма восприятия геноцида

В форме восприятия обществом геноцида армян обращает на себя внимание весьма интересный штрих. В Германии геноцид евреев официально признан и открыто обсуждается, однако народ склонен отмежевываться от преступления: старое поколение немцев говорит, что ничего не знало об этом. В Турции наблюдается обратная картина: официальная Турция упорно отказывается от признания геноцида и запрещает дискуссии на эту тему, но почти все рядовые граждане признают факт свершения преступления и рассказы о подробностях геноцида передаются из поколения в поколение. Но вместе с этим общество равнодушно и без критики относится к позиции властей. Это объясняется многими причинами, но я хочу остановиться на двух, на мой взгляд, наиболее важных.

В османско-турецком обществе существовала «двойственность» – разделение общества на «официальное» и «гражданское». На одной чаше весов находилось официальное общество со своими правилами и мировоззрением, которое никем не оспаривались, на другой – гражданское, неофициальное общество, где существовали темы и нормы поведения, запрещенные в верхах. Мало кто принимал всерьез запреты верхов. Прекрасным примером сказанного является тот факт, что даже тогда, когда курды как отдельный этнос не признавались, в государственных учреждениях Курдистана звучал курдский язык.

Корни этого странного явления нужно искать в пропасти, существующей между правовой системой и практикой управления. Оторванное от жизни право оставалось на бумаге, и это стало традицией: государство жило само по себе, а народ – сам по себе. Народ воспринимал государство как нечто абстрактное, чему нужно было подчиняться, дабы не навлечь на себя беду, но его судьбой особенно не интересовался. Чем меньше контактов с ним – тем лучше.

В восприятии армянского геноцида эта психология сыграла немаловажную роль. Официальная точка зрения на эту проблему не встретила сопротивления в низах. Все знали о несоответствии этого подхода с действительностью, но предпочитали не вмешиваться. И это совершенно нездоровый подход, который препятствует признанию геноцида.

Вторым важным моментом является то, что общество не чувствует себя ответственным за геноцид. В этом играет роль то обстоятельство, что геноцид не является следствием определенной идеологии. Низы не готовы брать на себя часть ответственности, поскольку геноцид – «это их (верхов) рук дело».  Таким образом, участие народных масс в акции сводится лишь к индивидуальной ответственности тех, кто принимал непосредственное участие в убийствах и грабежах. Ведь не существует идеологической общности между теми, кто стал соучастником преступления, и теми, кто оставался в стороне. Не может быть и речи о коллективной ответственности. Кроме того, оторванность государства от народных масс позволяет последним отмежеваться от политики правительства, тем самым избавив себя от чувства вины.

Другой важной причиной отсутствия чувства вины за геноцид является его восприятие как «акта возмездия». Популярна версия о том, что армяне совершили ряд преступлений, за что и были наказаны. Такое утверждение преобладает в высказываниях почти всех деятелей, не отрицающих факта геноцида армян.  В официальной версии тоже господствует дух «возмездия» и «наказания». 

Здесь мы имеем дело с довольно серьезной проблемой. Проблему массовых убийств пытаются свести к обыкновенному взаимоотношению категорий «преступление» и «наказание». И этой логике следуют не только те, кто пытается оправдать геноцид. Намного хуже, когда подобный подход наблюдается в тех произведениях, которые критикуют геноцид, они пытаются доказать, что вины армян не было и лишь (!) поэтому не должно было быть геноцида. Следуя этой логике, можно прийти к заключению, что, если имеется весомая на то причина, то ряд проблем можно решить и путем геноцида, как бы это жестоко ни звучало. Нам следует порвать причинно-следственную связь между геноцидом и предшествующим поведением его жертвы. Пока мы не откажемся от этой логической цепочки, нам очень трудно будет создать нравственную почву для осуждения преступлений против человечества. Это почти то же самое, что и зависимость допустимости или недопустимости применения пыток от личности человека, которого подвергли пыткам. А если это так, то всегда найдется повод для оправдания пыток и доказательства их неизбежности.

Почему геноцид не признают и избегают дискуссий на эту тему

Некоторые из этих причин я хочу представить на суд читателя в форме тезисов, прекрасно сознавая, что это еще сырой материал.

Забывчивость – наша общественная болезнь.

Турецкое общество больно, и болезнь эта называется забывчивостью. Она является одним из главных препятствий, лежащих на пути обсуждения геноцида армян. Можно говорить также об отсутствии исторического сознания. Для нас канули в лету не только события периода Первой мировой войны и после нее, но и 60-70-ые годы. Например, уже забыт последний военный переворот (12 сентября 1980 года), причинивший нам столько страданий и Разрушений. Речь идет о массовой «потере памяти». Психология нас учит, что болезнь забывчивости обычно связана с желанием забыть происходившие в прошлом грустные события. 

Видимо, одной из главных причин этой болезни является отсутствие исторической памяти. Основатели нашей республики уничтожали наши связи с историческим прошлым. Любое государство стремится обеспечить себе законную основу, исторические корни, на которых оно построено. В этом вопросе кемалисты встретились с огромными трудностями. В течение всей истории Османской империи ислам искоренил и стер из памяти общества все тюркское. По этой причине руководители новой Турции не могли связать исторические корни национального государства с Османской империей. Они искали новую, чисто турецкую историю. Пришлось совершить очень резкий скачок в прошлое и свои корни искать в истории 600-летней давности, когда еще не существовало Османской империи.

Одним из естественных результатов поиска собственной истории стало враждебное отношение ко всему османскому. Поколение республиканского периода должно было отстаивать свои права путем очернительства и критики османцев. В результате была объявлена война 600-летней истории страны, ее исламскому характеру, погубившему все турецкое. С целью возрождения «оплеванной и забытой» истории турок готовились новые исторические тезисы, история была написана заново. 

В 1928 году арабский алфавит был заменен латинским, что привело к потере культурных связей будущих поколений с предшествующим периодом. А очищение турецкого языка от инородных элементов привело к тому, что сегодняшнее поколение турок уже не понимает письменный и разговорный язык 30-х – 40-х годов. Связь общества с историческим прошлым стала осуществляться лишь при посредничестве нескольких официальных историков и преподавателей. Это облегчило задачу создания официальной исторической доктрины. Представьте себе такое общество, для которого собственная история (причем – шестидесятилетней давности) является секретом за семью печатями, которое довольствуется лишь тем, что ему преподносят; общество, не умеющее читать даже письменные документы, оставленные их родителями.  Как можно говорить об историческом сознании такого общества и ждать от него объективного подхода к истории?

К отсутствию исторической памяти можно еше прибавить такие социальные факторы, как архисложность стоящих перед нами проблем, средний статистический возраст населения (наше общество слишком молодое), исторические кочевнические традиции турок и т.п. Думаю, нет необходимости показывать, как влияет эта историческая слепота на восприятие армянского геноцида. И, тем не менее, отсутствие исторической памяти является более общей проблемой, а страх перед обсуждением темы геноцида армян имеет более конкретные причины. Какова будет реакция больного, чудом вылечившегося от неизлечимой болезни, если ему сообщить, что болезнь может повториться? Возможно, повышенная чувствительность к армянскому вопросу объясняется так же. Мы не хотим думать об унизительном для нас прошлом и не позволяем, чтобы другие напоминали нам о нем. Но разве не в этом весь вопрос? Если мы и в самом деле здоровы и избавились от кошмаров, тогда давайте спокойно все обсудим. По моему глубокому убеждению, мы еще больны, и до тех пор, пока не будем открыто обсуждать проблему геноцида армян, у нас будет мало шансов на «выздоровление».

Освободительная война – это гражданская война против армян и греков

Мы избегаем серьезных дискуссий на тему геноцида армян, боясь лишиться веры в себя. Существует опасность, что такие дискуссии могут поставить под сомнение те ценности, истинность которых до сих пор не оспаривалась. И больше всего нас пугает перспектива потери созданного нами национального имиджа. Турецкая республика для нас – символ национального возрождения, феникс, восставший из пепла. Антиимпериализм как бы стал неотъемлемой чертой нашего национального характера. Все политические силы общества, будь они левые или правые, всегда положительно относятся к созданию своего национального государства. Но если мы к собственной истории будем подходить с точки зрения геноцида армян, то выяснится, что наш национальный образ слишком проблематичен.

У нас принято считать аксиомой то утверждение, будто «Освободительная война» велась против империализма, против иностранных держав, стремившихся разделить Турцию между собой.  Однако критический подход к имеющимся в руках источникам не оставляет сомнений, что война эта велась не против оккупантов, а против национальных меньшинств.

Как известно, движущей силой турецкой Освободительной войны были «Общества защиты прав» (Mudafaa-i hukuk dernekleri). Даже беглый взгляд на историю этих обществ показывает, что они создавались именно в тех районах, где существовала реальная угроза со стороны армян и греков. Турок к этому принудили опасность греческой интервенции и создания Армянского государства, а также страх перед неминуемым возмездием за содеянное после возвращения армян. Эти общества посылали делегации в европейские столицы, чтобы доказать, что в контролируемых ими районах турки составляют большинство населения. Цель была ясна: убедить империалистические державы отказаться от планов раздела Анатолии между армянами, греками и турками и заручиться их поддержкой.

В течение всей Освободительной войны идея стать подмандатным государством оставалась важной альтернативой. Особенно интенсивными были усилия, потраченные на то, чтобы заполучить покровительство США. Война эта была результатом страха перед меньшинствами. Словом, сработала диалектика, факт присутствия греков на Западе, а армян – на востоке Анатолии превратил «спасение Анатолии от этих вредных элементов» в задачу номер один.

Комментарии

Что читать далее