Armat - national platforms
Регистрация
1

....

2
Зарегистрируйтесь, чтобы иметь возможность публиковаться и делиться своим мнением и взглядами
Позвольте нам узнать о вас немного больше
Выполнено
Войти
Войдите, чтобы иметь возможность публиковаться и делиться своим мнением и взглядами
Войти
Забыли пароль?

или присоединяйтесь к нам через социальную сеть

Отправить
Войти
Регистрация
Поручик Колмаков: Андраник и 210 армянских воинов (часть 3)
Память

Поручик Колмаков: Андраник и 210 армянских воинов (часть 3)

Поручик Колмаков — непосредственный участник всех тех боев, которые вел Первый армянский ударный полк под командованием легендарного Андраника (1865—1927) весной и летом 1918 года против турецких оккупантов и поддерживавших их мусаватистских банд. Описываемые Колмаковым события и сообщаемый им фактический материал отличаются достоверностью, стремлением автора к их объективной передаче.

Часть 1 читайте по этой ссылке 

Часть 2 читайте по этой ссылке

На Сисиан

Но и тут враг не дремал: со стороны Нахичевани на нас двигалась турецкая дивизия. Татары и турецкие воинские части со стороны Шуши тоже нам угрожали. Положение было серьезным... Андраник объявил солдатам, что они свободны и могут идти, куда угодно. Часть отряда, под командой Сумбата и Артюшхана, ушла в Эривань.

Оставалось нас всего 1020 человек. 2 неполных батальона пехоты, 4 пулемета и 3 сотни кавалерии. Артиллерии не было. Из нашей сибирской роты ни один человек не пошел в Эривань. Да и немного их оставалось в живых. Всего 48 человек. Остальные пали в кровавых боях за свободу народа.

Нам нужно было во что бы то ни стало пробиться в Сисиан. Но путь был прегражден большими татарскими деревнями Тупи, Ургут, Агуды, Вагуды. Поддерживаемые турецкими агентами, чувствуя приближение турок, они чувствовали себя хозяевами положения. Нападали на беженцев, на армянские деревни, вырезали, жгли, грабили. При нашем приближении они открыли огонь. Ничего не оставалось делать, как вести наступление. Два дня наступали, разнесли многочисленные татарские банды. Открыли дорогу в Сисиан. Разместились в армянских деревнях Пернакот, Уз, Караклис. В это время по этому пути шло имущество, отправляемое в город Шушу, которое вез полковник Мелик- Шахназаров. При полном отсутствии охраны из солдат, этому человеку приходилось применять неимоверные усилия, чтобы перебросить в Шушу имущество. Но дорога была закрыта. Несколько раз беженцы прорывались пройти через Забугское ущелье, но каждый раз приходили обратно, теряя по несколько сот человек, оставляя их трупы в этом кро- вавом ущелье. Татары забирались на самую высокую гору Маркиз и оттуда обстреливали все ущелье.

Между Шушой и Герюсами лежало большое селение Карачешлах. Полковник Мелик-Шахназаров обратился за помощью к Андранику. На состоявшемся совещании пришли к заключению, что нужно мобилизовать местную силу. Для обеспечения от обстрела Забугского ущелья нам важно было занять гору Маркиз. Собрали местные силы из деревни Дыка для наступления на гору Маркиз, у подножия которой с одной стороны находилась армянская деревня Баяндур, а по другую— татарская деревня Мекенд, где и был расположен турецкий штаб во главе с Иззет-беем, бывшим ротмистром русской службы. Турецкие пехотные и кавалерийские части двигались к ним на помощь.

Нами был выработан план действия. Шушинцы с арбами, предначенными для военного имущества, должны были идти в Карачешлах, и воинские части должны были наступать оттуда, а мы отсюда.

 Андраник в это время находился в Сисиане, приказав мне с сибирской ротой и приданной ей местной силой во что бы то ни стало взять гору Маркиз.

Ночью, спустившись в ущелье, мы взяли одну татарскую деревню, где оказались аскеры. Деревня была расположена в ущелье, возле про- текающей небольшой речки.

Слева стояли местные силы деревни Хиндзорак (Хндзореск – прим. ред.), справа—крестьяне деревни Хознавар под командой армянских офицеров Шушинского батальона занимали известные участки, дабы не дать возможности туркам зайти нам в тыл.

Взяв деревню, мы увидели перед собой высокую скалистую гору. Мне нужно было ее взять. Со стороны Карачешлаха я уже слышал ружейную перестрелку. День был жаркий, пекло невыносимо. Повел наступление на гору. Солдаты, осыпаемые сверху градом пуль, карабкались по скалам, падая то убитыми, то ранеными. Зная отлично своих солдат, я знал, что за мной они пойдут куда угодно. Но меня поразило то, что новые, совершенно не военные люди также смело шли со мной на смерть. Только тут я вполне понял неразгаданную многими психологию армянина: достаточно им было почувствовать, что в лице простого русского поручика они видят опору России, которая их не предаст, как в течение этой пятилетней войны предавали их все—татары, грузины, и к сожалению, даже мы, русские, достаточно было им это увидеть, чтоб каждый рядовой армянин стал героем. Я пришел к заключению, что это народ поразительного геройства, но нуждающийся в достойных руководителях, которым они могли бы доверять. Многие ли из нас шли к ним с такой открытой душой, чтоб они могли нам довериться? Мы не шли, а своих руководителей, к сожалению, у них было мало, а какие были, их Россия направила на Западный фронт, откуда татары и грузины (мусаватисты и грузинские меньшеики) не пропускали их на родину. И вся трагедия этого маленького, геройского народа, преданного России, в том и была, что он оставался, как стадо без пастыря, травимый окружающей злобой и ненавистью. За что? Не мог никогда этого понять. И приходилось принимать единственное объяснение, что Россия посылала на Кавказ людей, лишенных государственного смысла и недобросовестных.

Мы шли. Вот все ближе и ближе подвигаемся к вершине горы.

— Ура...

И громкое дружное «ура» пронеслось в воздухе диких скалистых тор. Мы на вершине горы. Мы ею овладели. Перед нашими глазами предстала дивная красивая природа Карабаха: высокие-высокие в облаках горы, громадный зеленый лес, и так приятно греет полуденное солнце.

Внизу видели бегущих аскеров и татар.

Пришла бумага—отступить: турки меня обошли. Собрали раненых и убитых и спустились в Герюси.

На другой день пришел один «сурандак» (курьер) из деревни Карачешлах и сказал, что деревню окружили с одной стороны турецкие части вместе с местными татарами и с другой—кочевники, в количестве тысяч пятнадцати, спустившиеся с гор. Карачешлахцы все свое имущество, а также жен, детей и стариков на арбах, предназначенных для военного имущества, отправили в Шушу. А сами, окруженные со всех сторон, остались защищать деревню, прося у меня помощи.

Этой же ночью мы пошли к деревне Баяндур, расположенной у подножья горы Маркиз, только с противоположной стороны селения Хознавар. Всю ночь то поднимались, то спускались. Рано утром заняли позицию над деревней Баяндур. И сразу же татары открыли по нас ружейный огонь. Повели наступление. Выбили их с позиции. И так восемь дней шли беспрерывные бои. Турки овладели Карачешлахом.

Впечатление от падения Баку и Шуши

Областной съезд зангезурцев и сисианцев

16 сентября Андраник прибыл из Сисиана в Герюси.

Ободренные победой, татары старались проникнуть в Зангезур в двух направлениях: Карацор и Ханацах. Но всегда они отбивались с большими для них потерями.

Но вот из Шуши прибыла к нам делегация от армянского нацио- нального совета и сообщила, что город Шуша взят турками, а также и о падении города Баку.

Это сообщение на зангезурцев произвело удручающее впечатление. Но на областном съезде они все-таки решили биться до конца, но не сдаваться.

Часть гарнизона колебалась. Андраника возмутило поведение последних, и мы с отрядом снова удалились в Сисиан; где разнесли многочисленные татарские банды, нападавшие на нас по дороге. В Сисиане на областном съезде также решили не сдаваться турецкой власти и биться до конца. Была объявлена вторичная мобилизация от тридцати до сорокалетнего возраста. В то же время многочисленная депутация зангезурцев прибыла в Сисиан к Андранику с просьбой выступить на помощь Зангезуру, ибо им грозила турецкая опасность.

В Карабахе

На втором областном съезде зангезурцы решили биться до конца. То же сообщили представители Капана. Снова отряд вернулся в Герюси, и Андраник снова объявил мобилизацию от 20 до 45-летнего возраста.

Но турки нам грозили каждый день. Каждый день делали набеги на армянские села, и каждый раз отбивались они с большими для них потерями. Кричали нам угрожающе, присылали записки. «Сдайтесь, а то и с вами будет то же, что и с бакинцами; мы там вырезали тридцать тысяч армян, изнасиловали всех жен, всех девушек». И много, много было в этом же духе.

Все в нас кипело. Больно было слушать подобные вещи.

Но вот получилось от Нури-паши письмо, в котором он говорил: «Мы, турки, победители всего мира. Баку взят, сдайтесь и вы. Андра- нику, его солдатам, офицерам дарую жизнь, если сдадите оружие; если не сдадите, я разнесу весь Зангезур, а вас предам позорной казни как неподчинившихся турецкой власти».

Андраник ему ответил: «Я двадцать лет дерусь с вашим пра- вительством, и не было еще случая, чтобы я сдавал оружие, и сейчас не сдам; идите на нас; готов встретить вас. Померимся силами».

Опьяненный бакинской победой, Нури-паша двинулся.

Андраник сел на лошадь, взяв только сотню кавалерии, и зашел ему в тыл. И действительно, всыпал татарам, как это он умел делать. 44 версты мы гнали этого Нури-пашу без остановки.

Наступал я тогда с сибирской ротой. Делаю перебежки. Скоман- довал:

 — Рота—пли. Бух.

 И опять умолкло. Соскочил мой Карапет и тоже кричит:

— Взвод—пли...

Алая кровь струйкой текла по его лицу. Подбежал, приподнял его голову и увидел слезы на глазах. Его побледневшие губы шептали:

— Господа-поручик, поедишь Иркутск...

И не докончил. Что хотел еще сказать бедный Карапет, это он унес с собой. Не стало нашего веселого, смелого Карапета...

Погиб 208-й человек из доблестной сибирской армянской роты.

ЭПИЛОГ

Осталось еще два: они были возле меня, перевязывали мне раны, с редкой нежностью ухаживали за мной.

Они были со мной в Герюсах. Они вместе со мной пошли после долгих мытарств, голода, холода по горам от Герюсов в Эривань. Вмес- те со мной в этом городе смотрели на кошмары армянской жизни, бес- сильные помочь ей.

Мы были и на этой Голгофе армянского народа. Было тяжко и страшно. И хотелось нам бежать, куда глаза глядят, от трупов, трупов, трупов детей, девушек, мужчин, женщин...

Были в Тифлисе... Куда ехать? Что делать? Двое оставшихся в живых солдат готовы были идти за мною, куда бы ни повел я их, в Си- бирь ли, на Дон ли. Но как ехать, зачем? В этой чуждой когда-то мне стране лежат теперь вечным, непробудным сном самые близкие мне люди. Люди, светлая память о которых связала меня с их страдаль- ческим народом, как с родным, как со своим собственным.

Никуда не еду. Не имею права ехать.

И странное дело, мои два друга-армянина поехали в мою Сибирь, а я, сибиряк, остался среди армян. И останусь всю жизнь. Останусь жить и умереть тут.

Я прохожу по всем городам и селам Кавказа, где живут армяне, и весь этот путь усеян трупами. Трупами армян. Гекатомбами трупов. Будет ли этому кровавому кошмару конец? И когда он настанет? Слишком велики силы, соединившиеся против армянского народа, в целях его истребления. К этим силам присоединились сейчас: и стихия, и болезни, и голод.

И все же я верю в прекрасное грядущее этого народа, героя на поле брани, такого одаренного работника для создания высших форм культурной общечеловеческой жизни. Я верю в светлую миссию этого народа — мученика на Востоке. Я верю в близость восхода для него солнца новой жизни. И вместе с ним я жду этой зари...

Комментарии

Что читать далее