Armat - national platform
Регистрация
1

....

2
Зарегистрируйтесь, чтобы иметь возможность публиковаться и делиться своим мнением и взглядами
Позвольте нам узнать о вас немного больше
Выполнено
Войти
Войдите, чтобы иметь возможность публиковаться и делиться своим мнением и взглядами
Войти
Забыли пароль?

или присоединяйтесь к нам через социальную сеть

Отправить
Войти
Регистрация
МИКАЭЛ НАЛБАНДЯН: НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИДЕОЛОГ XIX ВЕКА
История

МИКАЭЛ НАЛБАНДЯН: НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИДЕОЛОГ XIX ВЕКА

«О, провидение (...), зачем ты зажгло во мне неугасимый огонь любви к моему народу, зачем так безжалостно наказало меня, распалив во мне это пламя, которое вместо того, чтобы согреть хладные сердца моих единоплеменников, испепелило мое нутро?!» (М. Налбандян)

В истории каждого народа в судьбоносные периоды появляются личности, которые пытаются препятствовать погибели народа. В предотвращении физической гибели большую роль сыграли наши федаины, а в деле предотвращения духовной гибели и ассимиляции в истории Армении остались такие люди, как национальный революционер-просветитель 19-го века Микаэл Налбандян.

Его смерть была облегчением для долго и безуспешно воюющих с ним врагов. Его гроб в родном Нахичеване-на-Дону встречали с большим триумфом. Микаэл Налбандян — одна из самых ярких фигур армянской истории 19-го века. Писатель, философ, национальный революционер — его деятельность всколыхнула антинациональные порядки армян царской России. 

Микаэл был потомком армян-переселенцев из Крыма, которые основали в России, на Дону, свою колонию и город Нор-Нахичеван (или Нахичеван-на-Дону, по названию города исторической Армении, сегодня  пролетарский район в составе Ростова-на-Дону). Переселение армян из Крыма было организовано императрицей Екатериной II после Русско-турецкой войны (1768—1774), в результате которой России удалось расширить свои владения, а также освободить из-под турецкого протектората Крымское ханство, где издревле обосновалась многочисленная армянская колония. Целью переселения армян было заселить новые южные границы России надежными и трудолюбивыми подданными.


В этой армянской общине Микаэл провел все свое детство. Он видел, как «с благословления» армянского духовенства и властных лиц процветали бюрократия, вседозволенность, расточительство. Состоятельные лица общины заботились только о том, чтобы получить как можно больше власти и прибыли и потакать царской власти, в то время как насущные проблемы общины отодвигались на последний план.

Вид на церковь Сурб-хач конца 19 века. Фото из альбома «Образы старого Ростова» из коллекции фотографий областного музея краеведения. Изд. «Омега Паблишер» 2006 г.

Любая попытка изменить существующее положение дел приравнивались к предательству. 

Будучи революционером по духу, Налбандян пытался привнести в армянскую действительность просвещение, основанное на познании самого себя — языка, истории, культуры — наравне с другими науками и дисциплинами. В этом деле его учителем и соратником был Рафаэл Патканян — видный богослов, педагог, историк, первый летописец города Нор-Нахичеван. 

Рафаэл Патканян — протоиерей, магистр богословия, проповедник, педагог, историк, просветитель, поэт, редактор-издатель журнала «Арарат», первый летописец города Нор-Нахичеван.

«Выйди за пределы Нахичевана, пройди село Чалтыр  и все, никто уже не знает армянского!» — кричал держатель церковных средств Мкыр-ага Попов (бывший Тертерян) Габриэлу Патканяну, который хотел открыть в Нахичеване армянскую школу. Армянские богачи Нахичевана — духовные лица, чиновники, купцы — были против национального, против просвещения народа. Все это — ненужные риски для их должности и состояния.

Живя веками бок о бок с татарами, армяне усвоили чужой быт, обычаи, одежду и почти совсем отказались от родного языка. Даже основав Нахичеван-на-Дону, обустроив Армянский округ, они не собирались заново обретать национальный облик. Если одно время они изъяснялись на смеси турецкого и татарского языков, то теперь использовали русские глаголы с турецкими окончаниями или же татарские слова с армянскими окончаниями.

«Бедняга! О чем он? Что он проповедует? Разве он не знает, что уши наши слышат только звон серебра и золота?.. Не знает, что нам все равно, есть школа или нет ее? (...)»  напишет впоследствии Микаэл в своих «Записках», иронизируя над армянской знатью, ополчившейся против него, никак не воспринимавшую ни критику, ни предложения, ни реформы.

Микаэл настроил против себя всю нахичеванскую знать, и ему пришлось бежать от преследований в Москву. Несмотря на попытки помешать ему и в Москве, тем не менее, Микаэл начал преподавать в Лазаревском институте восточных языков (первоначальное название — «Армянское Лазаревых училище»).

«Оставьте грабар (древнеармянский язык  прим.ред.)… будем изучать ашхарабар (разговорный язык  прим.ред.) — говорил своим ученикам Микаэл. Он хотел, чтобы армянский язык был живым: трансформировался согласно современным требованиям, чтобы армяне писали не на мертвом языке, а на том, на котором они разговаривают.

«Нет ничего такого на свете, что не подчинялось бы законам природы. Что не так — ложно… А поскольку язык существует и не является ложным, то и он следует законам природы». (М. Налбандян).

Основной состав студентов Лазаревского института состоял из армян, и обязательными языками для изучения оставались русский и армянский язык. Однако методы изучения армянского языка казались Микаэлу абсурдными: мало того, студентам преподавался грабар в качестве армянского языка, так еще и пояснения и переводы к этому сложно воспринимаемому для молодежи языку делались… на русском.

Об этом Налбандян беседовал с другим преподавателем Лазаревского института — Степаносом Назаряном. Будучи единомышленниками, они сблизились с первых же встреч и вместе лелеяли давнюю мечту об издании газеты на ашхарабаре.

Степан Назарян (1812—1879) — издатель, публицист, просветитель, историк литературы и востоковед. В 1850-х годах, находясь под влиянием идей русского общественного движения, возглавил армянское просветительское движение.

«Что, если б и дети наших армян могли получать на своем языке знания так же, как дети немцев, французов и русских? Однако армянские дети рождены для мучений, ибо родители их и вообще народ армянский, (...) не сделал ничего для облегчения учебы. (...) Дети наших армян, что приезжают из Тифлиса, Астрахани, Кизляра и Нахичевана, обязаны… учиться на русском языке (...), и сколько бы ни изучали армянские дети свой древний письменный язык, это бесполезно: язык, который не является проводником учебы, язык, на котором ребенок не будет ни говорить, ни думать, — не может служить просвещению». (С. Назарян, 1850 год).

Пороки московской армянской общины 

Общаясь с московскими армянами, Микаэл заметил, что здесь образовался круг интеллигенции, состоявший преимущественно из воспитанников института. Они немного читали на классическом армянском, немного знали армянскую литературу, а в случае крайней необходимости могли кое-как поговорить и с еще большим трудом изложить на бумаге свои мысли. Они любили по каждому поводу бить себя в грудь и распинаться в любви к армянскому народу и его культуре, хотя в то же время говорить по-армянски дома считали постыдным для себя.

В первые месяцы жизни в Москве были не только грустные открытия. Перед Налбандяном открылся совершенно новый мир передовой русской интеллигенции, охваченной свободолюбивыми идеями… 

Но враги Микаэля не дремали. Избежав ареста с помощью друзей, Микаэл вынужденно оставляет должность учителя. Потеряв работу, он принимает решение продолжить своё образование.

Во время учебы Микаэл углубил свои показания в языках, истории и географии. Теперь он изучал естественные науки, которые расширяли границы его знаний, воспитывали в нем определенные навыки мышления.

«Брань, которая исторгается из армянских сердец и видна в армянской печати, мы сравниваем с тем смрадным гноем, который за многие века скопился в больном армянском организме. Гуманный хирург не должен сердиться, когда при удалении смертельной язвы или опухоли в лицо его ударит кровь или гной. Специальность хирурга  вырезать из организма больного эту нечисть». (М. Налбандян)

Помимо учебы Микаэл писал труды. Его «Слову об армянской письменности» суждено было увидеть свет лишь через тридцать лет после его смерти. В этой работе Микаэл изложил историю армянской литературы с IV до XIX века, написал он ее на классическом армянском, однако главным было то, что Микаэл утверждал в ней принципы новой литературы и защищал ашхарабар. Степанос Назарян поступал так же: писал на грабаре, этим самым давая понять своим оппонентам, что защищает ашхарабар вовсе не потому, что не владеет грабаром.

19 марта 1856 года Степанос Назарян направил министру народного просвещения прошение с целью разрешить ему издание армянского журнала. Вот уже десять лет он мечтал открыть журнал или газету, способные помочь делу просвещения армян. Хоть Назарян и не был подробно осведомлен о положении в Западной Армении, однако путем даже поверхностных сравнений мог понять, насколько благоприятны условия для российских армян, несмотря на самодержавие и царское правительство, желавшее русифицировать и ассимилировать как покоренные, так и добровольно присоединившиеся к России народы. Но существовал свободолюбивый русских дух, пример прогрессивной русской интеллигенции, с которой армяне имели исключительную возможность идти рука об руку. Но для этого нужна была печать.

«Нация превратилась в абстракцию, и в этом причина того, что воз национального прогресса остается стоять на дороге, потому что каждый считает себя особенным, не имеет желания подойти и впрячься в этот воз». (М. Налбандян)

Враги, уже хорошо знавшие как Назаряна, так и Налбандяна, догадывались, что их сотрудничество не обещает им ничего хорошего. Они стремились уничтожить еще не родившийся журнал, название которого должно было стать «Юсисапайл» (Северное сияние). Цензурный комитет Петербурга под натиском влиятельных армянских лиц устраивает над Микаэлом настоящий допрос, который, несомненно, должен был привести к расправе.

Спасаясь, под предлогом лечения Микаэл Налбандян отправляется за границу. Вместе со Степаносом Назаряном они определяют маршрут: Париж, Лондон, Константинополь… В Париже и Лондоне Микаэл собирался познакомиться с видными деятелями армянских общин, там жили и действовали Герцен и Огарев (видные революционеры-демократы, выступавшие против политики царской России). 

Микаэл Налбандян, одна из редких фотографий.

Армяне Польши и их исчезновение

Варварские нашествия восемьсот лет назад вынудили армян покинуть свою последнюю столицу Ани. Двигаясь на север, часть переселенцев обосновалась в Крыму, а их потомки — на берега Дона, основав Нахичеван-на-Дону, а другая часть армян, около ста тысяч человек, дошла до самой Польши. Армянам в Польше не удалось сохранить свою самобытность, и в исторически короткий срок они растворились среди поляков, и лишь редкие разрозненные следы их былого присутствия напоминали о них. Микаэл воочию увидел в Польше то незавидное будущее, грозившее армянам, от которого он предостерегал своих соотечественников.

«Много раз доводилось нам встречать великолепные, но ныне пустующие армянские церкви, а армян  ни одного человека. Что с ними сталось, куда они канули?..» (М. Налбандян)

Положение армянской общины Франции

В те годы в Париже существовали всего две армянские школы, одна из которых была основана на завещанные богатым индийским армянином Самвелом Мурадом средства, а другая — национальная армянская школа, расходы которой взяли на себя армяне Константинополя. Школа Мурадяна находилась под католическим влиянием. В этой престижной школе могли учиться только дети армян-католиков, то есть, были все условия для того, чтобы армяне изменили своей вере, растворились и исчезли, как в Польше. Дела же со второй армянской школой, Айказян, обстояли крайне неутешительно: размещалась она в арендованном здании, далеко от города, не имела никаких преимуществ и удобств и постоянно нуждалась в помощи. Там Налбандян увидел лишь восемнадцать учеников… И, все-таки, Налбандян убедился, что армянская колония в Париже могла стать мощным центром национальной жизни, ибо хоть и немного в Париже армян, но национальное в них все же более сильно, чем в других армянских общинах.

Лондон: знакомство с русскими революционерами

О своей лондонской жизни Микаэл оставил лишь пару строк, однако, зная дальнейший ход событий, можно с уверенностью говорить о дружбе и сотрудничестве с деятелями национально-освободительной борьбы и лондонскими пропагандистами, такими как Александр Герцен, Николай Огарев, Джузеппе Мадзини, Михаил Бакунин, Николай Серно-Соловьевич и др. Перед Микаэлом открылись новые перспективы. Он определил для себя, что должен стать преданным революции рыцарем, взять на себя руководство революционной и освободительной борьбой армян.

Возвращение в Россию и поездка на землю предков

По возвращении Микаэлу поступает от нахичеванцев предложение отправиться в Индию в составе делегации по делам завещаний индийских армян. Микаэл спешил побывать во всех центрах освободительного движения и зарубежных армянских колониях. Для получения разрешения на поездку он отправляется в Эчмиадзин, к католикосу. И вот наступил тот миг, когда Микаэл Налбандян должен был впервые ступить на землю Армении.

Ни одна из общин и колоний не была и не могла быть Арменией, хотя положение там казалось отчаянным. Все свое свободное от дел время Микаэл проводил в окрестностях Эчмиадзина, слушал народный язык:

«Как сладостно звучит в моих ушах непринужденная армянская речь, когда она исходит прямо из сердца народа!..»

Он изучал местные диалекты и размышлял о перспективах создания единого общенационального языка. Местные говоры и диалекты, по убеждению Налбандяна, в этом деле имели громадное значение. 

Перед тем, как поехать в Индию, Налбандян успел побывать в Константинополе, и там он приобрел себе верных соратников — молодых армян, получивших образование в Париже, а также некоторых общественных деятелей.

Вместе с Арутюном Свачьяном и Серовбэ Тагворяном Микаэл Налбандян создает Благотворительное общество, которое было призвано замаскировать истинные цели — создание тайной освободительной организации и налаживание контактов с другими порабощенными народами Османской империи, а также с другими революционными центрами Европы и России.

Корреспондент одной из кавказских газет написал о том восторженном приеме, которого удостоился приехавший в Константинополь из России армянский писатель:

«С тех пор полисцы [армяне Константинополя] составили себе более благоприятное мнение о российских армянах. Но надо сказать и то, что большая их часть до сих пор убеждена, что почти все армяне в России, которые говорят на родном языке, ссылаются в Сибирь». («Кавказ», № 68, 1896 г.)

Приехав в Индию, Микаэл убедился, что некогда могучая и влиятельная армянская община находилась в состоянии морального упадка. То есть, в том же положении, что и общины Нахичевана, Константинополя, Парижа, как повсюду в самой Армении… Поэтому, забрав с собой уполномоченную ему часть завещания, он снова отправляется в Константинополь... Уже назревали события в России и Европе. Микаэл спешил сейчас слить воедино и направить в общее русло восточную и западную части армянского народа. Не имея единой программы национального спасения, эти две ветви армянского народа кое-как поддерживали свое существование мелкими страстями и общей трагедией разобщенной нации. 

Главным рычагом, который должен был поднять народ на всеобщую освободительную борьбу, были недавно созданные тайные общества в Константинополе. Однако в эти горячие времена освободительных движений армяне, вместо того, чтобы развернуть все свои силы в угоду движению, опять погрязли в мелких интригах. И всё это при том, что армяне уже имели тайную организацию, умных и преданных делу руководителей, разработанную ясную программу, конечной целью которой было создание вооруженных отрядов и совместное с горцами Зейтуна освобождение Западной Армении, имели, наконец, огромные денежные средства, причитающуюся Налбандяну долю из завещанных индийскими армянами денег. 

«Ты ропчешь на нашу медлительность и вполне справедливо, но, уехав из нашего города, ты совершенно забыл характер нашего народа,  пишет ему друг,  наш народ мало трудится или трудится для таких дел, которые ты презираешь, или действует напоказ. Когда речь идет о любви к нации, о патриотизме, все говорят громогласно: у одних это  лицемерие, у других  тепленькая любовь. Но для действий почти нет души».

Революционная борьба Микаэла совместно с русскими пропагандистами закончилась закономерно. Царское правительство России приложило большие усилия для поимки революционеров..

10 июля 1862 года ничего не подозревающий Микаэл выехал в Нахичеван-на-Дону, чтобы отчитаться перед городским собранием по делу о завещаниях индийских армян. Он даже не догадывался, что его преследуют от самого Петербурга. Десять лет прошло с тех пор, когда он, вот так же преследуемый, бежал из родного города в Москву…  И сейчас все будто возвращалось на круги своя.

Микаэла арестовали 27 июля 1862 года. В одиночной камере Налбандян написал цикл стихов «Ахцмик», критику романа «Сос и Вардитер» и перевел «Послание» Казара Парбеци. 

За годы, проведенные в тюрьме, Микаэл изменился до неузнаваемости. Он похудел так, что остались «лишь кожа да кости». Учитывая его болезненное состояние, Микаэла Налбандяна высылают в один из южных городов Саратовской губернии, Камышин… Там Микаэл надеялся дожить хотя бы до весны. Превозмогая боли в спине и груди, он черкал родным пару строк. 

Перед смертью к нему наведался один из его бывших учеников, переметнувшийся на сторону его врагов. Он пришел получить ответ на свой вопрос. Ответ, который мог дать только Микаэл Налбандян. 

— Я пришел спросить, что означает мыслить по-армянски, о чем вы постоянно напоминали нам на уроках…

Микаэл Налбандян скончался 31 марта 1866 года, спустя четыре года тюремного заточения.

Комментарии

Что читать далее