Armat - national platforms
Регистрация
1

....

2
Зарегистрируйтесь, чтобы иметь возможность публиковаться и делиться своим мнением и взглядами
Позвольте нам узнать о вас немного больше
Выполнено
Войти
Войдите, чтобы иметь возможность публиковаться и делиться своим мнением и взглядами
Войти
Забыли пароль?

или присоединяйтесь к нам через социальную сеть

Отправить
Войти
Регистрация
Пером по топору: роман азербайджанского писателя об армянских погромах
Память

Пером по топору: роман азербайджанского писателя об армянских погромах

«Что делать писателю, не умеющему ни молчать, ни понижать голос?
А то и делать, что делает Акрам Айлисли, вставший поперек ненависти
» – пишет литературный критик Лев Аннинский в своей рецензии к роману азербайджанского писателя "Каменные сны".

Действительно, наблюдая за внутри и внешнеполитической ситуацией между двумя странами, создаётся устойчивое ощущение, что армяне и азербайджанцы оцеплены оковами непримиримой вражды и ненависти, и явление миру таких азербайджанских авторов, как Акрам Айлисли – доказательство того, что пропаганда не способна затмить разум по-настоящему совестливого и смелого человека.

Акрам Айлисли не просто писатель, и ему было что терять. Он был обладателем звания народного артиста Азербайджана и ордена "Шохрат" за выдающийся вклад в азербайджанскую литературу. После всей истории с романом звания его, естественно, лишили, однако это было не самое страшное среди всего, что произошло. Публика Азербайджана начала на писателя настоящую травлю, а депутаты парламента скандировали проверить его «генетический код», устраивались публичные сжигания, захоронения его книг и многое другое.

Но он знал, на что шёл, повествуя в своём романе объективную историю произошедшей трагедии между армянами и азербайджанцами.

Акрам Айлисли родился в 6 декабря 1937 года в селе Айлис (арм-Агулис) Нахичеванской АССР. Главный герой его романа, известный театральный актёр Садай Садыглы (представитель бакинской интеллигенции), имеет много параллелей с самим автором – также родом из села Айлис, также непримиримо и безнадёжно борется за справедливость.

Действия романа разворачиваются в 1989 году, в разгар конфликта между армянами и азербайджанцами. Главный герой оказывается на больничной койке в бессознательном состоянии: он пытался спасти пожилого армянина, которого толпа избивала средь бела дня в одной из улиц Баку.

Приведший его в больницу друг и коллега Нувариш Карабахлы эмоционально докладывает о произошедшем: «...армянина сначала бросили в бассейн, прямо в ледяную воду. Он старый человек, не мог оставаться в воде. Хотел вылезти. А эти парни стояли у края бассейна, били его ногами, пока не забили до смерти. А у Садая Садыглы, да поможет ему Бог, беда вечно кружит над головой. Иначе с чего бы именно ему оказаться в это время в том проклятом месте?.. Не выдержал он, вот и все!.. Он же артист, гуманный человек. Сердце не вынесло. Он бросился на помощь».

Примечательно, что автор словами Нувариша говорит о том, что избивающие армян толпы состояли из еразов – так называют ереванских и, в целом, армянских азербайджанцев: «Эти сукины дети беженцы совсем не уважают людей (...). Ни артистов они не признают, ни поэтов, ни писателей. Только назови кого-то армянином — и все. Тут же швырнут под ноги и затопчут, как дикие звери. Раздерут на части, и никто близко подойти не смеет». Таким образом, Айлисли проводит чёткое различие между бакинскими горожанами, интеллигенцией и диковатыми провинциалами – основными участниками погромов и насилий над армянами.

Нувариша внимательно слушает доктор Фарзани, к которому доставили беднягу Садыглы. Всего несколько дней назад он в этой же операционной делал сложную операцию армянской девочке, над которой в людном месте в метро устроили расправу несколько женщин-азербайджанок. Избивали также его коллег: «...какой-то поэт-дегенерат ворвался в больницу и, избив, выгнал из кабинета врача, сорок лет проработавшего в кардиологическом отделении, только потому, что тот имел несчастье родиться армянином». «После этого случая, – повествует Айлисли, – в больнице не осталось ни одного армянина — ни врача, ни обслуги. Кто спрятался дома, кто навсегда уехал из Баку».

Примечательно, что основные события в романе разворачиваются в сознании Садая Садыглы и, по сути, являются видениями человека, находящегося в коме. Айлисли через призму воспоминаний Садыглы переносится в свое родное «очень древнее село» Айлис, в котором «в свое время, говорят, жило много армян» и «их семь или восемь церквей вроде бы до сих пор стоят».

«Видно, те армяне были очень умными, хорошими людьми, – пишет Айлисли,
и, словно описывая самого себя, даёт характеристику главному герою – ...хоть мир перевернется, но он белое не назовет черным. Уж сколько раз попадался из-за своего языка, но так ничему и не научился. Через пару месяцев ему уже исполнится пятьдесят, а он так и остался десятилетним мальчиком. Что на уме, то и на языке. Не может хоть изредка промолчать даже в такое опасное время. Он говорит: это не армяне, а мы сами плохие. И не боится».

Описывая атмосферу в Баку конца 1980-х годов, Айлисли пишет: «...не только по вечерам, но даже и днем нельзя было увидеть людей, идущих поодиночке или парами. Сейчас люди ходили толпами, стадами. И полновластное право говорить, кричать и славословить было дано лишь этим толпам. И еще страннее было то, что количество слов, которые выкрикивали эти существа, было равно количеству слов, которые, наверное, использовали во время охоты первобытные люди: "Сво-бо-да! От-став-ка! Ка-ра-бах!" В последние дни эти люди пополнили свой словарный запас еще тремя фразочками: "Ты ар-мя-нин! Смерть те-бе! Вот и все!"».

«Духи тех, кого мучили мы, не дадут нам жить спокойно, – пишет Айлисли. – Ни один человек в Айлисе, который намеревался тогда улучшить свою жизнь через насилие над армянами, до сих пор не знает покоя».

В романе проводятся параллели между резней, учинённой в  1919 году турками в селе Айлис с погромами, происходившими в 1980-х годах в Баку и Сумгаите. «Дело было так: чтобы армянское население Айлиса заранее ни о чем не догадалось, 30–40 турецких всадников Адиф-бея с раннего утра объезжали все дома, и армянские, и мусульманские, и объявляли, что сегодня будет провозглашено перемирие, для чего все срочно должны собраться во дворе такого-то армянина. После того, как народ собрался в указанном месте, турецкие солдаты отделили мусульман от армян и построили их в ряд в разных концах двора. Вдруг откуда-то раздалась громкая команда: «Огонь!», и турецкие солдаты, со всех сторон окружившие двор, обрушили на армян град пуль. Многие погибли сразу, оставшимся в живых всем, до последнего человека перерезали горло кинжалами или закололи штыками. Тех, кого можно было закопать тут же, во дворе и в саду, закопали, вырыв ров. Кому не нашлось места во дворе и в саду, побросали в конюшни, погреба близлежащих домов и сожгли. Мусульманские женщины, которые в тот день даже не решились выйти из дома, позже описывали произошедшее так: «Вода во всех арыках целую неделю была красной от крови».

Удивительна солидарность и глубокое сочувствие Айлисли к своим бывшим соотечественникам-армянам: «Садай Садыглы, в роду которого ни у кого не было ни капли армянской крови (...), с некоторых пор будто носил внутри себя некоего безымянного армянина. Точнее, не носил, а скрывал. Вместе с каждым избиваемым, оскорбляемым, убитым в этом огромном городе армянином как будто сам бывал избит, оскорблен, убит».  Пожалуй, этими последними словами можно как нельзя лучше описать странную для многих людей причину, которая толкнула Айлисли к «творческому самоубийству» на родине.

 

Комментарии

Что читать далее