Armat - national platforms
Регистрация
1

....

2
Зарегистрируйтесь, чтобы иметь возможность публиковаться и делиться своим мнением и взглядами
Позвольте нам узнать о вас немного больше
Выполнено
Войти
Войдите, чтобы иметь возможность публиковаться и делиться своим мнением и взглядами
Войти
Забыли пароль?

или присоединяйтесь к нам через социальную сеть

Отправить
Войти
Регистрация
Забел и ее трагедия. История одной из самых ярких армянских женщин XX века
Память

Забел и ее трагедия. История одной из самых ярких армянских женщин XX века

Единственная женщина, имя которой занимало «почетное» место в расстрельном списке армянской интеллигенции 24 апреля 1915 года. Первая женщина в Османской империи, получившая образование за рубежом. Профессор литературы и писательница, которая, несмотря на многочисленные обвинения и критику в свой адрес, продолжала свою деятельность. Женщина, ставшая жертвой своей веры в справедливость. Все это о Забел Есаян. 

Забел родилась в 1878 году в Полисе (Стамбул) в азиатском округе Скютар, в квартале «Сады Силихтар», где бок о бок проживали армяне, греки, евреи и турки. В ее автобиографических новеллах часто упоминаются сумерки и лучи закатного солнца, окутывавшие ее квартал, находившийся напротив морского берега: «...Вдали виднелась также голубая блестящая лента Босфора, а оттуда – силуэт Стамбула. По утрам лиловая, в течение дня – золотая, и вечерами – покрытая синевой тумана переливающаяся сказочная земля. Мои детские глаза замирали от этих лучей, которые, спускаясь на позолоченные купола мечетей, словно горели в пожаре». 

 «Уже в возрасте 12 лет я познала внешний мир через мир внутри школы со своими противоречиями, борьбой,своими бесчисленными слоями. Школа была мини-картиной той жизни взрослых, которую следовало познать позже». 

В формировании волевого и целеустремленного характера девочки важную роль сыграл ее отец, который воспитывал Забел немного иначе в консервативном обществе Полиса конца 19 века. Он проводил с дочерью много времени, рассказывая о важности достоинства и прав человека, и эти идеи часто повторяются в ее работах. Она была из среднего рабочего класса, где семья зарабатывала на жизнь честным трудом, и Забел с детства испытывала неприязнь к праздному, буржуазному образу жизни. В этом обществе женщине отводили совершенно конкретную роль – быть женой и матерью, и в плане работы ее выбор был очень ограничен. Максимум, на что могла рассчитывать девочка, имеющая писательский талант – это стать учительницей в местной армянской школе.

 «Ты должна очень много работать, наше общество не примет женщину-писателя» 

 Такой расклад дел Забел совершенно не устраивал. Перед ее глазами был пример первой армянской женщины-писательницы Сбруи Кюсаб, которая в своих произведениях поднимала вопросы о праве женщин на работу и, тем самым, вызывала бурный скандал в консервативных слоях. Перед поездкой в Париж на учебу Забел наведалась в гости к уже пожилой Србуи, которая сказала ей: «Ты должна очень много работать, наше общество не примет женщину-писателя. У тебя должен быть уровень намного выше среднего, потому что средний писатель-мужчина приемлем в нашем обществе, но если ты женщина-писатель, ты не должна быть средней, потому что и так много критики по поводу того, что женщина взяла в руки перо». Эти слова навсегда запечатлелись в голове Забел. 

Поездка в Париж – один из самых важных этапов ее жизни, поскольку образование в Сорбонском университете и французская общественная жизнь конца 19 века оказали серьезное влияние на развитие и без того прогрессивной, смелой личности Забел. В то время Франция переживала интересные общественно-политические движения, и пресса, в частности, литературная, была на пике своей активности. Забел не упускала возможности общаться со студентами и интеллигенцией, много писала: друг за другом выходили ее статьи, очерки, лирические и прозаические стихи. Можно сказать, что она полностью впитала в себя дух Парижа того времени.

В том же Париже в 1900-х годах она встретила свою любовь – художника Тиграна Есаяна, тоже из Полиса. Союз двух творческих людей заметно отличался от общепринятых супружеских отношений: Забел не потеряла свою свободу, продолжала творить, жить, путешествовать. 

В 1905 году она вернулась в Полис, где определенное время занималась преподаванием, потому что ей нужны были деньги. Она всегда находила деятельность для заработка, будь то какие-то мелкие дела, переводы или публикации в прессах. В Полисе она стала частью живой интеллектуальной части армянского общества и приобрела широкую известность. Она часто писала статьи о роли женщины в обществе. 

Но вскоре Забел начала ощущать постоянное давление. Помимо традиционной общины Полиса, оно также исходило от напряженной политической ситуации в стране. В отличие от остальной армянской интеллигенции, Забел не верила в конституционные изменения в стране. Пока члены армянского комитета вместе с членами партии «Единение и прогресс» намечали утопические картины совместного будущего, Есаян понимала, что после революции все только ухудшится. Свое состояние перед властями Турции она ухудшала тем, что выступала с публичными политическими заявлениями и открыто боролась против практики отуречивания армянских сирот. Соответственно, вскоре ей начали поступать прямые угрозы. Из Аданы она возвращается в Полис, где пишет свою историю очевидца, опубликованную под названием «Развалины». На сегодняшний день это считается одним из очень важных документов-свидетельств геноцида: «Под великодушным и ослепительным солнцем распростерся разрушенный город, подобно бесконечной могиле...».

24 апреля 1915 года началось то, что предсказывала Забел – активные аресты армянской интеллигенции, в списке которых состояла и она. Удивительно, но ей удается сбежать: под видом сначала турчанки, затем гречанки, она скрывалась в больнице, пока не сделала фальшивые документы. Забел пересекает границу в сторону Болгарии, где остается некоторое время и пытается оттуда мобилизовать западную прессу вокруг армянского вопроса и убийства интеллигенции, постоянно делает публикации и, вообще, все, что в ее силах, чтобы как-то помочь народу. В то же время начинается волна критики в ее адрес со стороны части армянской интеллигенции, находящейся в Болгарии, ввиду того, что армянская женщина так активно представлена в разного рода публичных площадках. Например, Костан Зарьян, известный своими консервативными взглядами, осуждающе пишет, что Забел не следит за собой и много курит. 

С вступлением Болгарии в Первую мировую войну Забел отправляется в Тифлис и оттуда в 1917 году – в Баку, где проживает в течение двух лет. Там в газете «Рабочий» она публикует первое свидетельство геноцида армян «Агония народа» со слов Айка Торояна, написанное от первого лица: «...то, что я увидел, – вне всяких представлений. Мне сложно дать полную картину, слова в своих повседневных, преходящих значениях не способны выразить то ужасное, несказанное явление, которое увидели мои глаза». 

В 1920 году Забел приглашают в Париж на мирную конференцию, где она впервые публично представляет состояние армянских женщин во время войны, показав подробности про то, как их похищают в гаремы, как используют в разных целях, совершая физическое и психологическое насилие. Этот доклад также является важным документом времен геноцида. В 1920 году она пишет: «Весь армянский народ под угрозой, и главный вопрос – это сохранение физического существования этой нации. Работу по спасению сирот и беженцев я беру на себя». 

В течение некоторого времени она продолжала оставаться в Париже и работала редактором газеты «Ереван», но ее мысли все больше и больше занимала Армения, которая на тот момент уже находилась в составе Советского союза. У Забел была возможность знакомится и общаться с советскими делегатами, приезжавшими во Францию с выступлениями. В 1927 году она впервые поехала в Ереван по приглашению. В письмах к дочери она пишет: «Представляешь, я нашла территорию, где не обязана думать о каждодневной жизни, о том, как себя обеспечивать, и могу заниматься литературой и писать книги. Это государство дает такую возможность». На симпатии к Советскому союзу повлияли также левые круги в Париже, для которых советский мир был чем-то идеальным. Забел твердо решила, что должна переехать в Армению и сделать свой вклад в становление новой армянской нации, нового общества взамен полностью разрушенного геноцидом. Она была одна из редких представителей западноармянской интеллигенции, активно призывающая всех армян вернуться на родину – в Советскую Армению.

Надо сказать, что симпатии представительницы западных армян к Советской Армении резко критиковались со стороны партии «Дашнакцутюн», членом которой она была, хоть и короткое время. Дашнаки называли Есаян предательницей. Однако ничего не могло изменить твердого решения Забел эмигрировать в СССР. 

В 1933 году она получает заветное приглашение и вместе с детьми отправляется в Армению. Она сразу же становится членом Союза писателей Армении и начинает свою активную литературную деятельность, параллельно преподавая в Ереванском государственном университете западноевропейскую и западноармянскую литературу. Она сразу стала любимой среди своих студентов: необычная, своенравная, она входила в аудиторию, садилась на стол, закуривала сигарету и начинала свои интересные лекции, без стеснения обсуждая разные литературные темы. Это было очень необычное явление для советского общества. 

«В те годы мы не были подготовлены к тому, чтобы видеть курящую женщину. Однако мы были очень сильно охвачены её чарами: что бы она ни делала, это казалось нам правильным и прекрасным».

Спустя два года, в 1935 году, она публикует один из своих самых знаменитых романов – «Сады Силихтара», в котором описывает свое детство в квартале Полиса, жизнь армянской девочки в сложное время Османской империи. 

Этот роман стал последним в жизни писательницы. В 1937 году она стала одной из многочисленных жертв сталинских репрессий, направленных на уничтожение «инакомыслящих элементов» советского строя. Вероятнее всего, система ополчилась против нее после того, как она начала активно защищать репрессированных армянских писателей, таких как Егише Чаренц, Ваан Тотовенц, Аксель Бакунц, Мкртич Армен.

Из ссылки она писала родным письма. До последних дней она не могла поверить, что ее действительно могут сослать и убить. До последних дней она верила, что это ошибка, что ее отправят обратно домой и она вернется к работе. Последняя весть о Забел Есаян – это письмо 1943 года из бакинской тюрьмы. До сих пор ее местонахождение и обстоятельства смерти остаются неизвестными.

Иллюстрация: Anaïs Chagankerian

Комментарии

Что читать далее